zajkovishna (zajkovishna) wrote,
zajkovishna
zajkovishna

о папе

Вспомнился отец. Отец набегами, наездами. Между "командировками" (позже узнала, что то были запои), между поездками в горы с братом, поездками на юг, на север, между компаниями - бесконечными сборищами-посиделками с друзьями и собутыльниками, находилось время для меня. Со мной он всегда был трезв, иногда лишь быстренько в какой-нибудь забегаловке, где мне покупалось мороженное, опохмелялся пивом, шепча: "Только маме не говори". Я любила дни, проведенные с ним. Дни, когда он появлялся в нашей маленькой квартире. Спал на зеленом диване. Печатал на старенькой печатной машинке на кухне (в зубах неизменная сигарета). Иногда, когда у них с мамой наступало кратковременное примерение, он готовил. Пек свой знаменитый рыбный пирог. Ничего вкуснее я не ела. Или плов. Или же  мы просто шли с ним гулять в лес. Я и он. Он - всегда поджарый, загорелый, с отросшими черно- сребристыми волосами. Очки на носу часто с трещиной. (вот, доченька, опять ночью не увидел, наступил). Глаза как у мальчишки - мечтательные. И я - маленькая, беленькая, голубоглазая принцесса. Он играл со мной в самые замечательные на свете игры. Например, мы притворялись что я собака (я мечатала тогда о собаке), а он мой хозяин, и мы идем в лес на охоту за дичью. Или же, что мы два путешественника, и едем куда-нибудь в Бразилию. Автобус для нас был самолетом, березовый лес - тропическими джунглями, кафе на углу - экзотическим рестораном. Иногда мы были пиратами. Он одноногим капитаном, я боцманом, пьющим ром и горланящим песни. Мы искали клады. Остров сокровищ был зачитан до дыр. Как он играл со мной! Самозабвенно- как будто сам был ребенком. Мы разводили костер в лесу,  и жарили на палочках xлеб и куски колбасы. Пекли картошку.
А потом он исчезал. "Папа в командировке" - говорила мама, и глаза у нее были почему-то заплаканы. Его не было неделю, две, три....  я привыкала к его отсутствию, и когда он вдруг появлялся - потрепаный, грязный, с вечно поломаными очками - я не хотела его. Нам было хорошо вдвоем с мамой. Мне снова нужно было привыкать к нему, к его присутствию в нашем мире. Ведь как только я вновь срасталась с ним, начинала его любить, он исчезал.
А потом я выросла, и поняла, что таков уж он был. Прожил жизнь на одном вдохе, не нажил ничего, раздарил все, отдал себя всего, но ни тем, кому был нужен - мне, маме, своей другой дочере, а так, случайным людям - приятелям, прохожим. Все его любили. За широту души, за скромность, за талант, за то, что был ни таким как все- бессребрянником, лучшим товарищем на свете, неисправимым романтиком.  Когда он умер, никто не сказал о нем дурного слова. И ни потому что о мертвецах только хорошее, а потому, что плохих слов он не заслужил.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments